Капитаны от капитала

"Кинги" и "мейкеры"

В США есть понятие "кингмейкер" - делатель королей. Понятно, что первым лицом официально является президент США, но от чего зависит избрание человека куда-либо - после победивших буржуазных революций? В условиях, где сто поселян выбирают лидера, наверное, от личных достоинств. Васька глуповат, Вовка вороват, Ванька три недели в запое, все они, голубчики, на виду - выберем-ка Петруху.

Когда лидера начинают выбирать сто миллионов граждан, условия игры меняются. Совершенно непонятно, кто там вороват, и даже толком не ясно, кто там в запое. Каждый - черный ящик. В итоге побеждает тот ящик, что в большей степени просветлеет. Можно рассказать программу и биографию, а можно проще. Если сто раз повторить по ТВ "Петров", он немного станет членом семьи, в итоге его немного подсадят на царство. К личным достоинствам это отношения не имеет, решает ресурс. И судьбы будущих "кингов" умещаются в ладонях кингмейкеров - держателей ресурсов, инвесторов в политику. Какими бы ресурсы ни были - организационными, медийными и т. д., - в буржуазной демократии все они подводятся под общий знаменатель ресурсов финансовых. Ну и, разумеется, ответственная власть отчитывается - перед тем, кто ее действительно выбирает. У ВПК, "нефтянки", банковских пулов интересы не всегда совпадают, так что динамизм политической борьбы обеспечивается: "Локхид" хочет одного, бирже это не надо, и вот уже вся Америка "расколота по вопросу".

Это, напомним, в случае эталонном. Однако даже самый профессиональный любитель российской власти не скажет, что у нас эталонная демократия а-ля Запад. Будь так, Михаил Борисович Ходорковский вместо зоны сидел бы, вероятнее всего, в кресле премьер-министра. А парламент проходил бы по классу структурных подразделений ЮКОСа. Главы комитетов получали бы свою зарплату, что-то порядка миллиона у. е. в год, прямо с нефтяного потока. Это если бы деньги решали все, если бы ядром элиты были пресловутые олигархи.

Однако чтобы решающим документом в стране был реестр акционеров, требуется не только наличие формально-юридических собственников, но и базовая инфраструктура капитализма, куда те размещены. Особого рода социальная ткань, пропитанная связями, легитимностями, традициями, прецедентами. Если авторитеты доверили барыге немного покрутить общак, это, в лучшем случае для последнего, всего-навсего траст, это не частная собственность со всей ее "священностью". И если сам барыга жил не вполне в системе гражданского права, глупо к нему апеллировать, когда прижало. Апеллировать надо к тому, что есть.

События 2003 года показали, что базовым стратегическим инвестором в политику РФ выступают ее номенклатурные кланы, особенно силовые, довольно старые, родом еще из СССР. В социальной ткани более значим административный ресурс, прежде всего потому, что все крупные капиталы именно ему обязаны своим происхождением (и эта вторичность, эта "травма рождения" не может не довлеть).

Деньги и власть делают друг друга в вечном круговороте, но что-то делается на первом такте. В западной демократии ТНК назначают власть, в России, скорее, власть назначает ТНК. На уровне, по крайней мере, федеральном. На уровне региональном - ТНК встроены в вертикаль власти как ее второй хребет. То есть в случае ярко выраженного корпоративного региона президенту может быть удобнее спрашивать с главы корпорации, нежели с делегированного ею в исполнительную власть губернатора.

А если мы все ж таки интегрируемся в "цивилизованный мир"? Если царствие, как у людей, отойдет-таки к капиталу, к стратегическим инвесторам от него? Сахарно не покажется.

Демобилизация масс

От инвестиций в политику - к политике инвестиций. Заметим, что именно стратегические инвесторы похоронили на Западе проект социального государства, оформленный там в послевоенные годы. В какой-то мере "социальное государство" - реакция на СССР. Маркс был прав: в условиях лабораторно чистого капитализма, без профсоюзов, без гражданского общества, без "политики" - массы могут только нищать. Заработная плата всегда стремится выглядеть как простая экономическая издержка, т. е. уравняться с прожиточным минимумом (в классическом индустриальном капитализме это единственная издержка, на игре с которой образуется прибыль, - а до постиндустриальных форм надо еще дорасти).

Вариантов обуздания всеобщего экономического закона два: либо убить капитал социалистической революцией, либо держать его в вольере, как говорил Карл Поппер, "интервенционистского государства", суть интервенций коего - отрывание прибылей и кидание их в народ. Чтобы тот не загнулся. То есть производить капиталистически эффективно, но распределять социально честно. На Западе решили, что это оптимум. Началась эпоха больших зарплат, развитого соцобеспечения и т. д.

Эта практика достигла расцвета к 1960-70-м годам, но сейчас найденный оптимум погибает. Глобализация на дворе. Оказалось, что политика "интервенций" работает только в рамках отдельного национального государства, но оно отменяется. Глобализация - прежде всего, глобализация капитала, его свобода течь по планете. Представим, что в некоей стране у власти "социально ориентированное правительство": оно вводит большие налоги на бизнес - раз, и держит, опираясь на профсоюзы, большие зарплаты - два. Прибыли сокращаются, и бизнес говорит: до свидания. У вас неинтересно, я пошел инвестировать в Африку. Там хорошо, там недавно с дерева слезли. Там ни пенсий, ни пособий, ни собесов: там и погуляем. Еще там можно убивать президентов, если они не отвечают бизнес-стратегии. А к вам вернемся, когда будет как в Африке.

Требования финансового интернационала крыть нечем. Урежут поток инвестиций - не с чего собирать налоги, платить зарплаты. И социальное государство начинает потихоньку сворачиваться в рулон. И электоральная демократия более не работает. Некогда массы были мобилизованы в политику, но сейчас от их голосования зависит все меньше: они играют в рамках отдельного государства, их же легко обыгрывают на мировой доске. На мировой доске массы пока не играют.

...Входя в "цивилизованный мир", нелишне понимать, кто там рулит. И куда все это плывет.