Михаил Шубский: "Красноярск уже признан музейной столицей"

География расширяется

- Михаил Павлович, в чем главное отличие нынешней биеннале от предыдущих?

- В первую очередь - в расширении географии творчества. 70-80% экспозиций сделано специально к VI биеннале, и они представляют собой отклик на ту тему, которую мы задали. Раньше биеннале была больше похожа на "фестиваль всего". Сейчас же она приобретает более точное и глубокое творческое начало.

- А как вообще в Красноярске зародилась идея биеннале?

- Достаточно просто. В 1995 году международный фонд пригласил в Москву на теплоход "Пушкин" человек 60-70 из России. Пока мы плавали по "Золотому кольцу", обсуждали самые сумасшедшие проекты, которые можно реализовать в нашей стране. Мы предложили проект биеннале. Присутствовавшие там международные эксперты сказали, что проект интересный, но реализовать его можно только через 2-3 года. Но, несмотря ни на что, мы провели первую биеннале в Красноярске уже в декабре 1995 года. Она была посвящена Михаилу Бахтину, на биеннале было представлено 34 экспозиции, в основном музейщиков. Отклик был колоссальный! Никто в мире не проводит специальные музейные биеннале, потому что организовать экспозиции очень сложно. Но уже десять лет мы доказываем, что в жизни возможно все.

- Насколько сложно сегодня проводить подобные мероприятия? Это все-таки не экономический или политический форум...

- Да, биеннале - это культурное мероприятие, и ожидать от нее колоссальной денежной прибыли не приходится. Но у нас есть понимание, что с помощью культуры мы можем заявить о Красноярском крае в России и в мире. В этом смысле культура - посыл для других взаимоотношений. И в Европе о Красноярской биеннале сегодня знают больше, чем в России. Такие форумы важны как показатели открытости территории, в том числе и для экономики, и для политики. Хорошо, что местная власть это понимает и помогает нам в реализации наших проектов.

- Может ли музей сам себя окупать? Насколько коммерчески выгодна, например, "Музейная ночь"?

- Последняя музейная ночь была даже в плюсе: мы смогли оплатить работу всех и еще получили небольшой доход. В целом, нужно понимать, что такое самоокупаемость культуры. Музей нельзя сравнить с какой-нибудь фирмой, производящей водку или колбасу. Здесь речь идет не только об экономической самоокупаемости, но и о духовной.

Во всем мире развита модель конгломерата государства, музея, бизнеса. Они объединяются в официальные структуры и приносят прибыль. Например, в Германии, во Франции. Мы будем стараться создавать у себя такие структуры, которые давали бы возможность уменьшать финансирование государства за счет привлечения инвесторов. На одном бюджете музей не проживет, поскольку бюджет не даст стимула развитию.

Локомотив музейной мысли

- Как вы видите развитие музейного дела в Красноярске на фоне других российских городов?

- Красноярск уже признан музейной столицей. Здесь проходят мощнейшие музейные форумы. Например, три года назад у нас прошел форум ИКОМа (Международного Совета музеев при ЮНЕСКО. - Ред.) и Союза музеев России. Это вообще проходило впервые в России - и не в Москве, а в Красноярске. На прошлую биеннале приезжал международный ИКОМ России. Главное, что эту основу заложили красноярские музейные биеннале, которые стали локомотивом музейной мысли.

- Ваш музей направлен, в первую очередь, на современность. А какие сейчас существуют тенденции в развитии современных музеев?

- Каждый музей очень индивидуален, специфичен. Многое зависит от архитектуры здания, от директора, который руководит музеем. Поэтому даже красноярские музеи, будучи на одной территории, отличаются по характеру, каждый занимает свою нишу и выполняет свою функцию. Точно такая же история в Европе. Там много современных музеев с сумасшедшими идеями, но они все равно отличаются друг от друга и имеют разную направленность.

От биеннале - к музейной ночи

- Зачем, по вашему мнению, людей ходят сегодня в музей?

- Я могу ответить только за тех, кто приходит в наш музей. У нас нет картин Рембрандта или каких-то иных уникальных коллекций - наш музей еще очень молод. И к нам люди приходят в первую очередь потому, что у нас музей идей, новых зарождений, ценностей и смыслов. Мы постоянно пытаемся вести диалог с историей, культурой. Мы не просто показываем что-то, поскольку это скучно и никому не нужно. История становится историей лишь тогда, когда она пропущена через сознание, волю и творчество человека. В музее история обязательно должна быть интерпретирована художником, научным сотрудником. Она может быть не объективной, но достоверной для этих людей и для зрителя.

Основные наши посетители - люди молодые. Студенты всех вузов обитают здесь, потому что мы постоянно стараемся двигаться и не стоять на месте. Граждан классического типа у нас меньше.

- Как вы думаете, можно ли сегодня говорить об упадке современного искусства?

- Да, конечно, массовость, присущая современной культуре, несколько негативно влияет на искусство. Сейчас наблюдается некое "шоуменство" - и в литературе, и в музыке, и в музеях. Оно, конечно, страшно и неправильно. В России мы зачастую просто перенимаем европейскую массовую культуру. Но не стоит делать кальку с европейской культуры. Мы должны брать оттуда все лучшее и перерабатывать. Во всем этом нужно найти свое ощущение жизни, свои ценности.

Музейная биеннале - пример того, что мы не стали буквально копировать европейские идеи. Там музейные ярмарки, фестивали проходили сто лет. Но экспозиционные вещи у них отсутствуют. Ту же музейную ночь мы подсмотрели в Германии. Но немцы ее проводят совершенно по-другому. У них на музейной ночи объединяются пять-шесть музеев, за одну сумму можно посмотреть их все, и все это происходит до полуночи. У нас же музейная ночь каждый раз имеет определенную тему и интересна, прежде всего, своими тематическими проектами. На первую ночь к нам пришло около семи тысяч человек. Причем сибиряки слово "ночь" поняли в буквальном смысле, поэтому пришлось не закрывать музей до утра (смеется).