Валериан Сергин: "Часто выставляться - не очень хороший тон"

- Да, про меня многие говорят: Сергин - русский живописец, - смеется Валериан Алексеевич. - Что ж, я и не отказываюсь: У нас замечательная природа. Так грустно смотреть, как иной раз художник, отвернувшись от нее, что-то измышляет на своих холстах. Я не считаю, что нужно копировать природу. Но двигаться к ней, черпать у нее силы, вдохновение - это может дать лишь она. И не только художнику - любому человеку.

Красоте можно молиться

- И все-таки, Валериан Алексеевич, откуда такая преданность именно пейзажу?

- Когда-то я и портреты писал, и картины на другие темы - одна такая, "Возвращение в колхоз", сейчас находится в Тамбовском музее, она прошла большие выставки. Но интерес к пейзажу - это, опять же, влияние окружающего мира. Столько прекрасного вокруг - как можно пройти мимо?! Например, я еще подростком вдоль и поперек знал наши енисейские плесы, от Шушенского до Диксона. В то время было много детских экскурсий на кораблях по реке. А моя мама работала во флоте и постоянно меня туда отправляла. С тех пор особенно люблю наш Север, у меня очень много работ на эту тему. И говорю с полной убежденностью: я много где побывал, но наш Север - самый красивый из всех северных территорий, самый насыщенный, самый цветоносный.

- Заметно, что у вас также много работ, посвященных есенинским местам...

- Вы знаете, я вообще очень люблю поэзию. Даже не представляю, как можно не интересоваться ею. Все в мире взаимосвязано - и музыка, и живопись, и литература. И все это сводится к красоте. Ромен Роллан писал: "Музыка подобна дождю - капля за каплей проникает в сердце и оживляет его". То же самое можно сказать и о живописи, и о хороших стихах. А еще мне очень нравятся слова Левитана: "Красоте, разлитой в природе, можно молиться, как Богу, и просить у нее вдохновенья и веры в себя". Жить в таких прекрасных местах, как наша Сибирь, и не замечать ее красоты - нужно быть просто слепым! Я считаю, что и пейзажистом-то стал, прежде всего, потому, что родился и вырос на берегах Енисея. И то, что Суриков стал таким великим художником, - не случайность, а закономерность. На его творчество оказала мощное влияние именно наша колористическая среда. Он, кстати, и сам постоянно говорил, что художника рождает среда.

- А поэта, музыканта?

- Любого творца! Возвращаясь к вашему вопросу о Есенине - он мой самый любимый поэт, с детства. Сколько себя помню, всегда зачитывался его стихами. И долгое время мечтал побывать на его родине, посмотреть на землю, которая родила такого талантливого человека. Когда была возможность, несколько лет подряд туда ездил, чуть ли не каждое лето. В первый раз, кстати, получилось очень забавно, как я туда попал. Выиграл в лотерею ДОСААФ мотоцикл, но вместо него взял деньги - и через три дня уже был в Константинове. Там сейчас Дом-музей Есенина: Поколол дрова бабулечке, что за ним смотрит, она меня потом водила по дому, показывала: вот из этих чашек, из этого самовара Есенин пил чай со своей семьей! А еще сотрудники музея дали мне лодку, и я катался по Оке вплоть до мещерских лесов - это было незабываемо: Стоило столько лет туда стремиться, чтобы такое пережить.

Я и в пушкинских местах не раз бывал - там потрясающие окрестности! Очень люблю также Лермонтова, Тютчева, Блока, хотелось бы побывать и на их родине. Просто когда находишься там, как-то очень зримо осязаешь, как творил поэт. И это не только помогает лучше понять природу его творчества, но и самого вдохновляет на какие-то новые идеи.

- Кстати, как ищете сюжеты для своих работ?

- Совершенно сознательно - хожу, наблюдаю, утром и вечером, в любое время года. Очень люблю гулять - и просто так, и с этюдником. Но что-то предугадать здесь непросто. Бывает, целый день проходишь и ничего не сделаешь. А в другой раз не думаешь, не гадаешь и вдруг этюд, что называется, на одном дыхании рождается. Видимо, в такой момент твои чувства совпадают с аурой природы: Я люблю различные ее состояния - и день, и вечер, и ранние зори.

- Про Левитана говорят, что он осенний художник - никто другой так не писал осень. У вас есть какие-то предпочтения во временах года?

- Иногда про меня говорят, что я особенно люблю весну - вроде как чаще всего ее пишу. Так ли это? Не знаю: Мне очень близок Левитан, и порой я думаю, что мне тоже больше нравится именно осень - есть в ее состоянии какая-то грустиночка, это и в творчестве отражается. Что очень притягательно - как для художника, так и для зрителей. В грусти больше оттенков, здесь есть над чем поразмышлять.

Краски не замерзают

- Пишете в основном с натуры?

- Мой учитель Аркадий Иванович Вычужанин когда-то говорил, что и нитки не может написать без натуры. Потому что в искусстве должна быть правда жизни. Поэтому выхожу из дома и рисую в любую погоду - и в жару, и в холод. У меня даже есть этюды, написанные в сорокаградусный мороз!

- Краски не замерзают?

- Просто развожу их особым способом. Надеваю тулуп, шапку, обвязываюсь шарфом - и вперед! (Улыбается.) А в технике предпочитаю масло. Люблю крепкую живопись, насыщенную, чтобы в каждом мазке звучал и цвет, и тон, и настроение художника, и душа его. Холст должен жить. Про себя всегда говорю, что я "ветреный" человек, - люблю, когда ветер шумит на моих холстах, море волнуется, когда природа не статична. Жизнь - она сама по себе именно в движении.

- Недавно на вашей юбилейной выставке в честь семидесятилетия говорили, что в кои-то веки вы обратились и к городскому пейзажу...

- У меня действительно есть немного работ на эту тему. Все-таки я родился и вырос в Красноярске, и неравнодушен к городу. Но к тому городу, который, к сожалению, постепенно исчезает, - старые дворики, деревянные дома: А тот кич, который сейчас нагло отовсюду выпирает, - все эти помпезные кирпичные новостройки, они меня абсолютно не трогают. Нельзя так категорично все разрушать.

- Валериан Алексеевич, а в вашей семье еще есть художники?

- Моя жена Августа Серафимовна тоже член Союза художников. Очень талантливый человек, у нее интересные натюрморты. Хотя по образованию она медик, врач высшей категории. Ее родители хотели, чтобы она стала врачом. А она, пока училась в медицинском училище, а потом в институте, параллельно посещала художественную школу, родители и не знали об этом.

- На вас в этом смысле родители как-то повлияли? Или тоже занялись живописью вопреки их воле?

- Вы знаете, я никогда не скрывал - всем самым лучшим, что во мне есть, я обязан своей дорогой маме, Марии Петровне Сибиркиной. Мой отец по тем временам был серьезной величиной - он руководил ремесленным училищем, тогда это было единственное подобное училище в Красноярске. Но я его почти не помню: мне было пять лет, когда он ушел добровольцем на фронт. Так он с войны и не вернулся: А мама была удивительно тонкий человек, и любовь к поэзии - это тоже от нее. А как прекрасно она пела!.. Во время войны мы некоторое время жили у родителей отца в Иланске, и когда мама с дедом иногда по вечерам пели, я не мог сдержать слез - настолько меня это трогало: Она и рисовала очень хорошо. У меня в школе порой что-то не получалось, так она рисовала за меня, и я получал хорошие отметки. Вот, видимо, и вошел во вкус, захотелось самому научиться. (Смеется.) Мама за руку отвела меня в суриковскую художественную школу.

- Но училище вы окончили не в Красноярске?

- А училища в то время здесь еще не было, поэтому я и поехал в Иркутск. Учителя у меня были замечательные. Например, на первом курсе у нас преподавал Сергей Иннокентьевич Виноградов - он лично знал Левитана, помнил Серова, Поленова: А Аркадий Иванович Вычужанин, про которого я уже упоминал, привил мне самое главное - любовь к искусству.

Вы знаете, после училища я мог продолжить обучение в институте, даже направление туда получил. Но нужно было помогать маме, о младшем брате заботиться. Поэтому вернулся в Красноярск, четыре года проработал главным хранителем краевой картинной галереи, пока в училище не переманили преподавать. Одно время очень переживал - как же так, остался без высшего образования! А сейчас уже ни о чем не жалею. Я на практике получил такие знания, которые не приобретешь ни в одном вузе. Регулярно ездил на творческие дачи, там собиралось по 30-50 художников со всей России. Потом пошли академические дачи в Вышнем Волочке, на родине Венецианова. Еще Репин когда-то организовал там эти дачи, в былые время там работали Куинджи, Левитан - его знаменитые осенние пейзажи как раз оттуда. И эта связь времен, настоящего и прошлого, до сих пор отчетливо там ощущается.

- Валериан Алексеевич, в творчестве вы человек активный - за несколько лет отписали почти сотню новых работ! А как же с возможностью их показывать? Предыдущая ваша персональная выставка была аж пять лет назад...

- На самом деле слишком часто выставляться - не очень хороший тон, художник должен по-настоящему расти от выставки к выставке. А на это нужно время. И мне грех жаловаться, я много выставлялся - и в Москве, и в Санкт-Петербурге, Норильске, раз пять в Красноярске, в частной галерее в Токио: А сколько раз участвовал в совместных выставках, и не перечесть. Но вы затронули очень больную тему - нашим художникам негде постоянно показывать и продавать свои работы. В выставочных залах дают две недели, в лучшем случае - месяц, мы там на пятки друг другу наступаем: А сколько прекрасных произведений хранится в запасниках музеев - люди же их не видят! В одном только художественном музее имени Сурикова их 15 тысяч, из них живописи - больше двух тысяч работ, еще с тех времен, когда я сам их закупал. Лет десять назад нашему Союзу художников передавали под галерею здание госпиталя - оно стоит в парке на берегу Енисея. Но потом его вернули православной церкви - это историческое здание, прежде в нем была духовная семинария. А нам взамен ничего другого не предложили: Хотя Красноярск, родина Сурикова, просто заслужил большую сибирскую галерею, с хорошими выставочными залами. Наш город по праву этого достоин.