"На пыльных тропинках..."

Правильная профессия

- Игорь Николаевич, вы уже неделю работаете в новой должности. Какие впечатления?

- Их много. Но главное - люди здесь замечательные, с которыми можно решать любые задачи. Особенно в объединенном крае. Хотя что называть объединением? Постоянные партнеры КНИИГиМСа - Таймыр, Эвенкия, Тыва, Хакасия. Так что мы, геологи, по сути, особого внимания на разъединение не обращали.

- Чем вы занимались до прихода на этот пост?

- Мое увлечение геологией началось еще в школе. Основным фактором, пожалуй, стала романтика профессии. Кого-то привлекали странствия, кого-то - песни у костра. А мне всегда казалось немного неправильным повальная заинтересованность моего поколения космосом. Помните 70-е? "На пыльных тропинках далеких планет останутся наши следы"... А у нас Земля-то еще, по сути, не изучена, до сих пор столько белых пятен! Потому и поступил в "Цветмет". Профессию, считаю, выбрал правильную. После окончания института решил остаться в Красноярском крае, хотя однокашники стремились попасть на север или восток. Я посчитал, что работы хватит на нашей в полном смысле необъятной территории. В комплексной тематической экспедиции ПГО "Красноярскгеология" романтики хватило. И белых пятен на карте Красноярского края осталось меньше. А занимался я теми же изысканиями, что и в студенчестве: золотыми россыпями, минералогией золота, а также золотоносными корами выветривания, к числу которых относится и уникальное Олимпиадинское месторождение.

- Не будем увлекаться терминологией...

- Попросту говоря, главное было - определить запасы золота, пригодные к разработке. Тогда же поступил и в заочную аспирантуру. Работал под руководством известного геолога профессора Николая Васильевича Нестерова. Коллеги и мы, ученики, называли его про себя "человек-танк" - очень пробивной был. Под его руководством я сделал кандидатскую работу. Тему я выбрал злободневную, богатейший и абсолютно новый фактурный материал подобрал на территории старейшего золотоносного региона России - Енисейского кряжа. К сожалению, в 1991 году, после распада СССР, геология оказалась слабо востребованной: геологи напрогнозировали столько, такой задел сделали, что лет 30 можно жить без всяких изысканий, не вкладывая в это деньги. Ведь руководили нами люди, живущие одним днем. Им не нужны были научные работы прогнозного плана. Но в те времена подняли на щит экологию. Был создан комитет по охране окружающей среды с хорошими специалистами. И я ушел туда. Занимался экологией недропользования.

- Но это близко к избранной вами науке. Я помню, как ученые со степенями пошли в торговлю, политику, финансы, в иной бизнес.

- Такое время было... Ну, а моя сфера была связана в основном со старательскими артелями, которые вели добычу золота. То есть сути выбранного дела я не изменил. Очень приятно было видеть, как большая часть рекомендаций, что мы давали старателям, особенно в области рекультивации, нашла практическое применение. В период становления экологических служб проблем хватало - опыта-то ни у кого не было! Ни у госконтроля, ни у предприятий. В результате появились законы и положения по регулированию отношений экологически вредных предприятий с окружающей средой, которыми сейчас пользуемся, появился и опыт. А в 2000 году Госкомэкология была расформирована и присоединена к Министерству природных ресурсов. Опять начались проблемы с финансированием, с дележом имущества... В министерстве почему-то победило мнение, что имущество должно достаться субъектам Федерации. Пусть, дескать, на местах и осуществляют экологический контроль. Только заводы федерального значения, такие как, например, КрАЗ, подпадают под юрисдикцию федералов. А массой дочерних предприятий, которые ютятся вокруг этого гиганта, уже занимается город. Или край. Краевые и муниципальные власти понимали необходимость охраны окружающей среды, но законов, регулирующих правовую деятельность подобных структур, не было. И тогда было принято решение: сохранить имеющуюся лабораторную базу в виде дочернего предприятия ФГУГП Красноярской геологосъемочной экспедиции. Что и было сделано. А меня назначили генеральным директором вновь созданного федерального государственного предприятия "Центр мониторинга окружающей природной среды". Мы сумели сохранить кадры, имущество, организовать работу лабораторий.

- Проблем было много?

- Хватало. Начиная с того, что в четырехэтажном здании на Джамбульской отопление не функционировало, протекала крыша и т.д. Центр начал нормально функционировать, услуги его специалистов востребовались предприятиями края и администрацией. Выполняли мы также программы краевого и федерального значения. Но случился секвестр бюджета. И вновь пришлось перестраиваться: Много еще было перипетий, в результате которых я ушел в ГУ Природных ресурсов начальником отдела. В 2003 году государство осознало необходимость лабораторного анализа и контроля за состоянием окружающей среды и начало в достаточной степени выделять финансирование на содержание ФГУ "Енисейская СИАК". Надобность в нашем предприятии отпала, и большая часть специалистов и имущества была передана в эту организацию. В результате проведенной реорганизации я ушел в ГУ Природных ресурсов МПР России по Красноярскому краю на должность начальника отдела государственной экологической экспертизы.

"Новая метла"?

- Давайте поговорим о настоящем. Как вы видите цели и задачи НИИ геологии?

- Институт я знаю хорошо. Студентом приходил сюда за рецензией на дипломный проект, тогда же познакомился со всеми ведущими специалистами. Потом, занимаясь золотом, еще больше расширил контакты. Мы вместе писали рецензии на наши работы, на институтские. И в своей должности я, конечно, буду опираться на опыт старожилов. Это великолепные специалисты, энтузиасты геологии. Люди случайные из науки, в том числе геологии, отсеялись. А молодежь, которая пришла, - это уже представители династий. Так что я вовсе не собираюсь быть "новой метлой" - сокращений и увольнений не предвидится. А вот расширение штата гарантирую. Работы у нас очень много. В основном она нацелена, конечно, на выполнение краевых программ различного рода. По охране окружающей среды, природопользованию, недропользованию. К сожалению, краевые власти из своего бюджета по новому законодательству не могут финансировать наши работы в полном объеме, как это было раньше. Так произошло, что геофизические исследования в институте получили большое развитие, а вот часть, связанная с твердыми полезными ископаемыми, немного ушла в тень. То же самое произошло с нефтью и газом. Совсем не стало в институте угольного направления. А это как раз то, что и позволяет называть край "локомотивом" всей страны. Оказалась усеченной экологическая тематика, за исключением радиационной и сейсмической безопасности. Много экологических проблем возникает с освоением Ванкорского месторождения, с деятельностью старательских артелей. Так случилось - и перегибы нужно исправлять. Будет трудно. Заявки на 2006 год закрывают только треть финансовых нужд института. Потому сейчас стоит задача по привлечению инвестиций, в том числе из федерального бюджета. А также денег недропользователей. В 2005 году получилось, что институт заключил договор только по комплексному прогнозу золотоносного района Васильевского рудника, тогда как недропользователей вокруг множество.

На острие свершений

- Вы планируете выполнять заказы всех недропользователей Красноярского края?

- Всех, конечно, не получится, но стремиться к этому нужно. Ситуацию необходимо проконтролировать. Почему с ЗАО "Ванкорнефть" работают иркутские, краснодарские, ленинградские "варяги"? Именно они выполняют заказы для тех, кто работает на нашей земле. Я уж не говорю о Тюмени, Омске, Новосибирске. Они все-таки сибиряки. Это неправильно: информация добывается в крае, а выдается теми же краснодарцами за свою. Откуда там могут знать, в какие годы и по какой причине происходили, например, захоронения оленей в тундре? Нам же здесь жить, и мы должны оценить, насколько безопасны те или иные разработки инвестиционных компаний, российских и зарубежных. Им-то какая разница, что случится в Сибири? Это неправильный подход. И краевые власти сегодня это сознают. Сегодня на коне тот, кто владеет информацией. Поэтому политику мы будем немного менять. В первую очередь необходимо учитывать интересы края. А для этого плотно сотрудничать с краевой администрацией: обеспечивать ее необходимой информацией и прогнозами развития отраслей сырьевой промышленности и использования природных ресурсов в целом. У нас очень большая программа по освоению Нижнего Приангарья. Создан проект геологического изучения развития горнодобывающей промышленности этого района, в котором указаны приоритетные направления первоначальных инвестиций. А самое главное - намечено, как проводить экономическую оценку той отдачи, которую можно потом получить. Суть всего сказанного можно сформулировать так: мы должны придать нашему институту большую прикладную направленность: прогнозировать последствия намечаемой хозяйственной деятельности в том или ином районе в первую очередь Красноярского края. Институт должен стать основным информационно-аналитическим центром Сибирского региона.

- То есть ваш НИИ, образно говоря, будет находиться на самом острие тех великих свершений, что ожидают - так утверждают многие политики и ученые - объединенный Красноярский край в недалеком будущем?

- Получается, так.