Щенки и инфляция

На Земле настал энный век, вокруг - прогресс и плоды его. Серьезные люди занимаются серьезными делами, а двадцатилетние пацаны в одиночку гуляют по космосу, открывая иные миры. И вот двадцатилетний герой романа Максим Каммерер открывает обитаемый мир. С цивилизацией, застрявшей в конце индустриальной эпохи, с диктатурой, с оболваненными массами. Свирепые легионеры убивают и тащат в лагеря "выродков", те - диссидентов.

Наш герой меняет много ролей: полицейского, бунтаря-подпольщика, арестанта, солдата. Умения землянина велики и спасают его от любой напасти. В итоге он оказывается в правительстве. Однако режим кажется ему мерзким, и наш комсомолец находит способ его разрушить - отключить вещание генераторов, промывающих народу мозги (а там на этих генераторах держится вся система). Находит себе соратников, вырубает сеть и ждет счастья: сейчас и кончится диктатура! С диктатурой еще непонятно, но видно, что стране хана: обезумевшие массы не могут что-либо делать, встает промышленность, транспорт, банки, на улицы выходит всякая сволочь. Полный паралич государства! И тут апофеоз. Самый главный из правящей хунты подходит к Максиму и говорит на чистом земном: "Я, агент, двадцать лет тащил эту страну, медленно, шаг за шагом, к свету: А ты? Ты щенок! Ты хоть знаешь, что сейчас начнется? Ты хоть знаешь, щенок, что такое инфляция?" Герой молчит. Из него вытекает геройство.

Егор Гайдар говорил, что именно прочтение этой книги в детстве толкнуло его в экономисты. Очень хотелось не быть щенком и знать, что такое загадочная инфляция (что там с Гайдаром было дальше - уже неважно, важен эффект прочтения).

А что творится у нас? Сплошные энтузиасты: в политике, в экономике, в культуре. Условно говоря, никто не знает, что такое инфляция, но каждый норовит чего-то поделать в истории. "А давайте отстраним от власти ГБ и выгоним олигархов!". Ну, выгнали. Ну, отстранили. А дальше? А если здесь вся система держится на спецслужбах и олигархах? Знает народный трибун, чем это заменить? У него есть кадры, проект, у него есть менеджмент на заводы, которые он хочет изъять в "народную собственность"? Или - лучше развал и дикое поле, чем это? Так это из государства, сколько угодно неправедного, можно со временем сделать что-то нормальное, а из дикого поля - уже не факт.

Люди, ничего не понимающие в старой культуре, в культуре вообще, - пытаются делать "новую культуру". Встречайте нас! Мы не читали Пушкина, зато мы пишем прозу на стенах. Мы не слышали даже рок, зато мы умеем матом - послушайте! Вот домашнее видео про то, как резвится моя собака, и это придет на смену кинематографу. Еще мы умеем делать хэппининг. Выносим на улицу доску и предлагаем каждому прохожему забить туда гвоздь. Кто скажет, что это не хэппининг, сам получит гвоздем.

"Это моя жизненная философия", - говорит первый встречный. Простите, но философия есть только у философов. И немного у тех, кто с ними знаком. Ей учатся. Десять лет, двадцать, тридцать и далее. Ан нет! "Философия войны", "философия брака", "философия ванной комнаты". Еще немного, и будет философия ночного горшка.

К сожалению, образумить энтузиастов может только их личный крах. Увы, но им может везти. Не в том смысле, что провала не будет. А в том смысле, что многое завалится вместе с ними: