Китайский жест Владимира Путина

Осенью премьер-министр Японии Дзьюнитиро Койдзуми заявил позицию - все или ничего. Чем превратил ранее запланированный визит главы российского государства в Японию в пустую формальность. Визит был отложен. Так что "закрыть прошлое", как это удалось с Китаем, со Страной восходящего солнца не получается.

Впрочем, к Курильским островам мы еще вернемся, а сейчас попытаемся уяснить: что же произошло в Поднебес-ной? И вообще: можно ли назвать "потерей" передачу части пойменных островков Тарабаров и Большой Уссурий-ский в районе слияния Уссури и Амура, а также острова Большой на реке Аргунь?

Заря времен

Совершим краткий экскурс в историю российско-китайской границы. Точнее - в историю территориальных пре-тензий, предъявляемых китайской стороной. Территориальные притязания возникли в период перерождения цар-ской России в страну Советов. Тогда, в ноябре 1917 года, правительство РСФСР объявило уничтоженными все тайные договоры, заключенные с Японией, Китаем и бывшими союзниками.

Однако китайской стороной это заявление было истолковано как признание правительством РСФСР "неравно-правности и несправедливости" заключенных царской Россией договоров о границе. Нашей дипломатией было приложено немало сил для доказательства того, что речь идет не о пересмотре границ, а об отношениях сторон по пограничным вопросам наряду с торговыми, железнодорожными и другими вопросами. Советское правительство никогда не рассматривало российско-китайские договоры о границе как неравноправные и несправедливые, так как эти договоры не являлись результатами вооруженных экспансий или военного давления на Китай:

Что касается границы по рекам Амур и Уссури, то во время подписания Пекинского договора в 1860 году к нему была приложена специальная карта. На этой карте российский представитель Н.П. Игнатьев провел красную черту, означавшую границу, по правому берегу Амура и через протоку Казакевичева вывел ее на Уссури, где она следо-вала уже по левому берегу до реки Туманной.

В октябре 1960 года была создана межведомственная комиссия с целью подбора и изучения договорных актов по границе с КНР. После проведения исследовательских работ комиссия заключила, что в договорных актах описание границы носит слишком общий характер, а карты составлены в мелком масштабе и примитивно. Были выявлены 26 участков, на которых имелись расхождения. Это неудивительно, если представить себе, как чертились границы. В начале прошлого столетия на некоторых участках пограничными знаками порой служили даже большие камни. Которые часто передвигались любым желающим в любую сторону.

В том числе не было проведено распределение островов на реках Амур и Уссури. В какой-то степени это было следствием японской оккупации Маньчжурии в 30-40-е годы. СССР после капитуляции Японии во Второй миро-вой войне в стратегических целях переместил охраняемую линию и поставил под свой контроль большинство ост-ровов по ту сторону фарватера Амура и Уссури, до того занятых Квантунской армией.

В сентябре 1961 года руководство страны решило выяснить мнение китайской стороны. Предлагалось провести границу не по берегам (согласно граничной линии Н.П. Игнатьева), а по линии середины главного фарватера на судоходных и по линии середины реки на несудоходных реках.

Обмен нотами и устными заявлениями не прекращался. Консультации начались в феврале 1964 г. в Пекине и ве-лись в ранге заместителей министров. Основной задачей советских представителей являлось уточнение погранич-ной линии между СССР и КНР на отдельных ее участках. Китайцы же выступали с утверждениями о том, что до-говоры, определяющие границу, являются неравноправными, что граница сложилась в результате "захватов" цар-ской Россией ряда территорий, принадлежащих Китаю.

Чего хотел Мао Цзэдун

Здесь необходимо уточнение. Исходя из мировой практики решения пограничных проблем, территориальные пре-тензии у одной стороны к другой не всегда подразумевают наличие между ними территорий, являющихся предме-том спора. Попросту говоря, территориальные претензии, предъявляемые нам китайской стороной, не имели ни юридического обоснования, ни логической подоплеки. Это притязания являлись всего-навсего политическими ам-бициями Мао Цзэдуна.

Что касается существования "спорных районов": Впервые советской стороне стало известно о них после обмена топографическими картами на консультациях. На наших картах граница была показана согласно официальным договорам, а на китайских - уже в собственном толковании.

Мао Цзэдун выступил с экспансионистской заявкой на советские территории вплоть до Камчатки: "Примерно сто лет назад район к востоку от Байкала стал территорией России, и с тех пор Владивосток, Хабаровск, Камчатка и другие пункты являются территорией Советского Союза. Мы еще не представляли счета по этому реестру".

Заявление Мао Цзэдуна и стало причиной того, что на переговорах сделали перерыв. Договоренности, достигну-тые на рабочем уровне, так и не были зафиксированы. Несмотря на согласие Хрущева провести линию границы по фарватеру судоходных рек и по середине несудоходных.

В течение следующих пяти лет положение на границе преднамеренно обострялось Китаем. В 1968-69 годах это привело к стычкам на островах Киркинский, Даманский и пограничной заставе Жаланашколь под Семипалатин-ском. Лишь с приходом к власти Дэн Сяопина появились ростки реформ:

Восточные тонкости

В середине восьмидесятых уже в Советском Союзе подули ветры перемен. Однако переговорный процесс с Кита-ем проходил весьма непросто. Стороны не могли прийти к единому мнению о районе слияния рек Амур и Уссури и в верховьях реки Аргунь. Было решено заключить договор по уже согласованным участкам, и 16 мая 1991 г. в Москве было подписано "Соглашение о государственной границе между СССР и КНР на ее восточной части".

Именно этот документ некоторые СМИ считают отправной точкой в сегодняшней якобы неоправданной передаче приграничных территорий Китаю. И стараются свалить весь груз ответственности на тогдашнего президента СССР Горбачева. Это не так. Он лишь претворил в жизнь то, что до него, в силу натянутости дипломатических отноше-ний с Китаем, не удавалось реализовать предыдущим руководителям КПСС. Благодаря этому договору впервые была обозначена линия российско-китайской границы практически на 99% ее восточной части.

Развивая принципы, заложенные 16 мая 1991 года, президент России Владимир Путин и председатель КНР Цзянь Цзэминь 16 июля 2001 года подписали в Москве Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Рос-сийской Федерацией и КНР. Важно иметь в виду, что статья шестая этого соглашения констатировала сущест-вующее положение вещей. Стороны взяли на себя обязательства соблюдать статус-кво (т.е. ничего не менять) на еще не согласованных участках границы. В этой же статье стороны с удовлетворением отметили отсутствие вза-имных территориальных претензий.

Прошло три года. По пути в Пекин ноша несогласованных участков "спину" нашей делегации не тянула. Да и ки-тайской тоже. На закате своего пребывания на посту председателя КНР Цзянь Цзэминь оставил последнее слово в решении пограничных вопросов за своим преемником Ху Цзиньтао. Думается, что Путин понимал: с такого визита привезти домой 12 млрд долларов китайских инвестиций на 6 лет и формальную поддержку Китая во вступлении России в ВТО будет маловато. Не исключено, что инициатива реанимировать пограничный вопрос принадлежала именно нашей делегации и застала китайскую сторону врасплох. Ведь уже три года вопрос был законсервирован.

Очевидно, в Пекине мы рассчитывали на более внушительный инвестиционный проект. Примерно на 40-50 млрд долларов. Китайцы, в свою очередь, до последнего питали надежды на положительный исход вопроса строитель-ства нефтепровода Ангарск - Дацин. Как известно, мы отдали предпочтение направлению Ангарск - Находка с прицелом транспортировки нефти морем в Японию и Южную Корею. А китайцам предложили и дальше вывозить нефть по железной дороге. Все-таки наши не рискнули и не стали "завязывать трубу" под одного потребителя. Возможно, это и огорчило китайцев, и они урезали свои инвестиционные возможности до символических объемов.

Нельзя сбрасывать и другие, сугубо политические причины, касающиеся безопасности южных рубежей. Они по-будили нашу делегацию вернуться к пограничной теме именно сейчас. Темпы роста китайской экономики пора-жают воображение. В то же время Китай испытывает острые демографические проблемы. В приграничных рай-онах с нашей стороны проживает менее 3 млн человек, а с китайской около 100 млн. И такие регионы не считают-ся, по китайским меркам, густонаселенными. Так что в обозримом будущем китайская демографическая экспансия неизбежна по определению. Договор 2001 года обязывал стороны придерживаться положения статус-кво по несо-гласованным участкам на протяжении 20 лет. Но где гарантия, что через 20 лет к несогласованным участкам гра-ницы не добавятся "несогласованные территории"? В сознании рядового китайца продолжает жить чувство на-циональной ущемленности, причиненное еще царской Россией, которая якобы прирезала себе часть китайских зе-мель. А это уже мина замедленного действия. Безусловно, президент не мог не считаться с этим. Уступив КНР 330 кв. км (по предварительным данным) спорных пограничных территорий в виде двух с половиной островков, Рос-сия навсегда лишила КНР малейшего повода в дальнейшем затрагивать любые погранично-территориальные во-просы!

Жаль, что японским правительством не был оценен "китайский жест" Путина. Хотя это уже проблема не россий-ского происхождения. Она с корнями уходит в Японию, не готовую ни на какие компромиссы.