Кина не будет?

Последние из могикан

…На кирпичной стене старого здания Красноярской киностудии по ул. Ленина, 150, – большой красно-белый рекламный баннер: «Аренда помещений». Хозяин киностудии бизнесмен Михаил Баранов, выкупивший ее в апреле этого года на открытом аукционе, явно не заинтересован в сохранении профиля своего приобретения. Хотя поначалу, как говорят кинодокументалисты, новый собственник говорил, чтобы никто из сотрудников киностудии не увольнялся, – будем снимать кино! И даже обещал помогать в поисках заказов. Но, видимо, вскоре убедился, насколько это невыгодно: при огромных затратах на производство, прибыли – ни копейки. А стоимость одного не самого затратного 40-минутного фильма – в среднем 800 тысяч рублей. Немудрено, что уже на третьей встрече с коллективом он отказался от своих первоначальных планов. А на просьбу выделить хотя бы какой-нибудь закуток в помещении киностудии предложил арендовать его по рыночной стоимости.

Хозяин – барин: как заявил начальник отдела продаж красноярского филиала Российского фонда федерального имущества Валерий Белик, открытый аукцион, на котором была продана киностудия, не предусматривает никаких обязательств со стороны покупателя. Он вправе изменить профиль приобретенной организации и не продлевать трудовые договоры с ее сотрудниками. Еще весной, когда киностудию выставляли на торги, на ней работало 15 человек. Сегодня в Красноярске остались единицы из них – люди разъехались в поисках работы…

Одни из немногих – режиссер Ирина Зайцева и ее муж кинооператор Святослав Чаплинский. Зайцева организовала небольшую частную киностудию «Архипелаг», сейчас на ней монтируется первый документальный фильм – об исторических событиях в крае времен Гражданской войны. С ней также сотрудничает монтажер Эвелина Пазыч. Но, как говорит Святослав Чаплинский, студия только становится на крыло. И по сути это уже не кинопроцесс, а видеопроцесс – у «Архипелага» нет необходимого оборудования, и покупка его документалистам не по карману. Старое фильмооборудование Красноярской киностудии (вместе с первым и вторым этажами ее здания по ул. Ленина, 150, а также гаражом и земельным участком по ул. Цымлянская) перешло в собственность Михаила Баранова.

Кстати, фильм Ирины Зайцевой «Иные» (о жизни дома для умалишенных в сельской местности) – последняя картина, закрытая в самый разгар процесса приватизации киностудии. Еще в марте Зайцева снимала, на это были выделены средства. Но даже несмотря на наличие денег, закончить фильм так и не удалось – новый собственник не проявил к нему интереса. Работа прекращена, все средства возвращены в Госкино. Против лома, то бишь рыночных реалий, нет приема…

Краю кино не нужно?

Строго говоря, предъявлять какие-то претензии Михаилу Баранову, что он распоряжается своей собственностью так, как считает нужным, просто нелепо – после драки кулаками не машут. Да, обидно, что очередное учреждение культуры перешло в частные руки и используется не по назначению. Но кто мешал нашим властям самим выкупить киностудию? Со всем ее архивом, где отражена история края, самые значительные события ее недавнего прошлого? Проблема не с неба свалилась – вопрос о приватизации решался на протяжении последних трех лет, и это было известно. И даже в марте, когда определилась окончательная дата аукциона, было еще не поздно принять в нем участие. Но, увы, не хватило волевого решения краевого руководства.

Как говорит заместитель руководителя Среднесибирского управления Россвязьохранкультуры Валентина Старокожева, 100-процентный пакет акций киностудии находился в федеральном управлении. И поначалу речь шла о продаже лишь части акций:

Веяние времени ударило не только по красноярцам – закрылись киностудии в Иркутске, Хабаровске, Новосибирская студия на грани закрытия. Еще держится Свердловская киностудия – но надолго ли?.. Каким быть кинематографу – частным или государственным – это вообще тема отдельного разговора. Но проблема в том, что государство избавляется от своей собственности слишком уж непродуманно. В одночасье ломая то, что строилось годами.

– Цена вопроса – около 18 млн рублей, – говорит Старокожева. – Если бы краевая казна выделила эти деньги, киностудия перешла бы в краевое владение и стала краевым учреждением. Нынешнего собственника интересуют только стены здания в центре города – зачем ему старые громоздкие камеры 80-х годов! Для него это металлолом. А если бы край приобрел это в свою собственность, оборудование можно было бы применить по назначению. Открыть, например, какие-нибудь курсы для операторов – снимать на кинопленку мечтает любой оператор. И руководитель агентства культуры Зоя Благих тоже поддерживала эту идею. Но у самого агентства такой суммы не оказалось – она не была предусмотрена в бюджете. А вышестоящее руководство интереса к проблеме, к сожалению, не проявило.

В своем отечестве – не пророки

Собственно, и прежде, говорят документалисты, Красноярская киностудия не пользовалась в крае должным вниманием – многие воспринимали ее как какую-то федеральную структуру, не имеющую отношения к региону. Что, по меньшей мере, странно уже хотя бы потому, что киностудия появилась здесь в 1981 году благодаря инициативе тогдашнего первого секретаря крайкома Павла Федирко. Он мечтал снимать в Красноярске не только документальное кино, но и художественное. Но с приходом перестройки стало не до того. А вскоре и сам Федирко уехал из Красноярска. В 90-е, когда были наиболее острые проблемы с финансированием, наших кинодокументалистов не раз выручали друзья. Например, при работе над фильмом «Братья» (ставшего впоследствии известным не только в России) съемочную группу забрасывал на попутных вертолетах в тайгу туринский авиаотряд под руководством Андрея Чернова. И сколько было таких случаев, когда на очередные съемки удавалось выехать лишь благодаря летчикам и речникам?..

Изначально в Красноярске был открыт филиал Свердловской киностудии (наша студия получила самостоятельность в 91-м). В то время сюда потянулись многие выпускники ВГИКа. Святослав Чаплинский с Ириной Зайцевой сорвались в Сибирь с «Беларусьфильма» – за творческой свободой.

– У нас была отличная команда, – вспоминает Чаплинский. – Молодежный коллектив, никаких старперов-маразматиков, которые не позволяли бы делать что-то стоящее. Мы то и дело рисковали, редактора хватались за голову: «Нас за это посадят!» И ничего, все как-то сходило с рук, еще и награды получали.

Хотя – а может, все закономерно? Фильмы красноярских кинорежиссеров были широко известны, пользовались даже международным признанием. Но в родном крае их знали единицы.

– Возможно, проблема в том, что у нас здесь не было популяризации документального кино, как это практиковалось в Екатеринбурге, Иркутске, Новосибирске, – размышляет Старокожева. – Или в сфере кинопроката у нас не хватало грамотных специалистов? Ведь нашей продукцией в городе интересовались. Мы дружили с клубом неигрового кино, который существовал на базе Красноярского музейного центра. А еще в конце 80-х на киностудии существовали показы по четвергам, на которые собиралась интеллигенция. К нам приходил Виктор Петрович Астафьев, многие красноярские художники, писатели – это была своя богемная тусовка. Но, к сожалению, в обычном прокате в крае наши фильмы можно было увидеть нечасто.

Ей вторит Святослав Чаплинский:

– В 80-е, когда еще нормально работала система кинопроката, делалось огромное количество копий. В больших городах даже были кинотеатры документального кино – их начали закрывать в начале 90-х, с появлением множества телеканалов. В Красноярске такого кинотеатра не было, но в «Совкино» (ныне кинопарк «Пикра») очень часто показывалась документалистика. Люди с большим интересом воспринимали кинохронику – им было интересно посмотреть, как живет их край. А потом прокат накрылся, и с середины 90-х мы начали работать на фестивали. Но даже очень успешные работы не возвращают потраченные на них деньги. И возникает закономерный вопрос: а зачем давать? Так что, если честно, сожалеть о продаже киностудии бессмысленно – ведь мы же не печалимся глубоко, что пошел дождь, погода испортилась, верно? Так и здесь: изменилось время, изменилось состояние его атмосферы. Процесс закономерный – наш кинематограф больше не мог существовать так, как прежде.

Бесприютный архив

Подобную точку зрения разделяют и другие кинодокументалисты Красноярска. Директор Красноярского филиала фильмофонда Свердловской киностудии Александр Калашников еще в конце мая заявлял, что, по его мнению, государственными в России останутся только «Мосфильм» и «Ленфильм». А в регионах появится немало частных студий, которые на конкурсной основе будут бороться за исполнение госзаказа в части создания кинохроники. Как признался Калашников, сам он вместе с коллегами из Екатеринбурга намерен открыть в Красноярске филиал кинокомпании «Снега» и снимать игровые экранные фильмы.

И на всей этой истории можно было бы поставить точку, если бы не одна серьезная проблема – сохранность архивов Красноярской киностудии. Сегодня им угрожает нешуточная опасность – уникальные кадры могут быть утрачены в любой момент.

Негативы (т. е. исходные материалы – негативная пленка плюс фонограмма, с которых потом печатается рабочий тираж, позитивы) временно переданы в «Енисейкино», сейчас производится их опись. Но для хранения исходников нужна соответствующая температура – не больше +3 градусов. У «Енисейкино» таких условий нет. Нет в Красноярске и другого подходящего помещения для хранения кинопленки. А это значит, что кинолетопись Красноярского края, где запечатлено немало уникальных исторических кадров – строительство ГЭС, голоса сибирских писателей, театральные постановки, разработка Ванкорского месторождения и многое другое, – все это может быть навсегда утрачено для края. И в скором времени весь архив, видимо, будет переправлен в Красногорск. Даже у самих создателей фильмов нет копий. Как с горечью говорит Святослав Чаплинский, друзьям и детям нечего показать – 26 лет работы псу под хвост…

Единственная возможность оставить архив в Красноярске – оперативно оборудовать специальное хранилище с определенным температурно-влажностным режимом. Кстати, в конце апреля, уже после продажи киностудии, за сохранение ее фильмофонда ратовали депутаты краевого Заксобрания. И даже подготовили специальное обращение к Совету администрации края. Так что надежда на благоприятный исход пока не потеряна – было бы на то желание нового краевого правительства.

Но появилась еще более безотлагательная проблема – под угрозой та часть позитивных копий (многие – в единственном экземпляре!), которая до сих пор находится в подвале фильмофонда. Сегодня в ее архиве содержится более 160 киножурналов и 80 документальных фильмов, включая знаменитые ленты «Плотина», «Госпожа тундра», «Частушка – XX век», «Братья» и многие другие. Это помещение и так уже давно находится в аварийном состоянии. А на днях, как сообщила Валентина Старокожева, новый владелец отключил в подвале свет. Любая авария, случайная или неслучайная, – и драгоценная кинолетопись будет навсегда уничтожена. А директор фильмофонда Александр Калашников – единственный, кто имеет доступ в хранилище, – в настоящее время в Красноярске отсутствует, и его сотовый телефон недоступен. Что это – халатность или сознательный умысел? Вроде бы все гладко, шито-крыто. Но, не дай бог, что случись, кто тогда за это ответит? Слишком уж лакомый пирог – земля в центре города…

Хочется надеяться, что подобные предположения – не более чем мысли вслух. И архив удастся спасти без каких бы то ни было фатальных последствий. Каковы бы не были реалии сегодняшнего дня, с его торжествующей меркантильностью и равнодушием, есть и другие критерии – нравственные. И грош нам цена, если собственная история не вызывает у нас уважения и естественного желания ее уберечь. Для себя и для собственных детей и внуков. Какую память мы оставим им в наследство?

Верхушка айсберга

Заместитель руководителя Среднесибирского управления Россвязьохранкультуры Валентина Старокожева:

– Ситуация с киностудией – это лишь то, что на поверхности. Подводная часть айсберга гораздо серьезнее. У нас в крае вообще большие проблемы с хранением архивов, небрежное отношение к фондам. Не со стороны управленцев от культуры – они ничего не смогут сделать, если деньги на эти цели не будут выделены главным распорядителем средств – правительством Красноярского края. И можно писать сколько угодно обоснований, дело с мертвой точки не сдвинется, если у членов правительства не появится четкое понимание – историю надо беречь. И на это нужны немалые деньги.

Об этой проблеме я сужу не понаслышке. Еще со времен печально известной кражи в Эрмитаже была создана правительственная комиссия, которую возглавлял Дмитрий Медведев. И мне как члену этой межведомственной комиссии приходится периодически выезжать во все музеи края. И невооруженным глазом видно, в каком ужасном состоянии находятся наши фонды – на их содержание элементарно нет средств. А чему удивляться – культура у нас в стране всегда финансировалась по остаточному принципу. Поэтому и общество у нас такое – мы как Иваны, не помнящие родства…

Вот только один пример: после нашей проверки агентству культуры было выписано предписание о строительстве фондохранилища в этнографическом музее-заповеднике Шушенское. Музейные экспонаты хранятся в 25 деревянных домиках, которые сами являются частью музейного фонда, – это запрещено законом! Необходимо строить отдельное фондохранилище. Но пока раскачаешь этот маховик… Правда, министр финансов края Михаил Котюков обещал посодействовать этому процессу. Так что, хочется думать, что вопрос со строительством фондохранилища в Шушенском благополучно решится в ближайшие годы.

К счастью, вопрос с фондохранением в Красноярском краеведческом музее удалось решить – приобрели под это специальное здание. И в Минусинском музее им. Мартьянова, памятнике культуры федерального значения, в этом году начнется наконец реставрация. Но, опять же, – после выписанных нами предписаний. Россвязьохранкультура зачастую вынуждена выступать как МЧС в области культуры. Приходится постоянно ломать голову, как привлечь к проблеме внимание финансистов, – это удается с таким скрипом! Благо нам оказывают активную поддержку депутаты.